Начнем с контекста. Насчет рецензируемого фильма бытует одно немаловажное заблуждение, свого рода ложная посылка. «Доброй ночи и удачи» принято упоминать в одной обойме с «Сирианой» и «Мюнхеном» - мол, все это суть так называемое «политическое» кино, кино на политическую тему, серьезное, тенденциозное и морализаторское и явно конъюнктурное. Складываем три эпитета вместе – в сумме преснота.

Так ли это? Что касается вышеназванной обоймы, то точно не так. Если «Сириану» и «Мюнхен» можно не без доли озорства причислить к произведениям «критического реализма», если обе эти картины можно сопоставить с эпическим родом, то о «Доброй ночи и удачи» ничего подобного не скажешь. Реалистичность – да, критичность – безусловно, однако воедино не сливается. Род и жанр также не совпадают: «Доброй ночи и удачи» - камерная история, выдержанная в бесстрастном тоне очерка. Идем дальше: поставив галочку напротив «серьезности», задаемся вопросом, как быть с тенденцией? В «Доброй ночи и удачи» есть отчетливая идея, но вряд ли грешно периодически напоминать зрителю о существовании идей в обществе и здоровой идейности в искусстве. Следующий пункт: морализаторство. Фильм начинается и заканчивается выступлением на собственном чествовании главного героя, Эварда Марроу – принципиального и честного тележурналиста (после просмотра картины веришь в то, что это не оксюморон), в котором он озвучивает вещи, любому интеллигентному и совестливому человеку, в общем-то, известные. Что телевидение не должно превращаться в игрушку. Что люди обязаны думать, а телевидение – их в этом поощрять. Истины избитые, и очень плохо смотрелись бы, будучи подчеркнутыми красным маркером. Однако создатели фильма их не подчеркивают. Фильм вообще о другом. Об этом – о пути развития масс-медиа – речь Марроу. Но не фильм.

И, наконец, вопрос самый щекотливый – о конъюнктуре. Какова вообще разница между темой актуальной и темой вечной? В какой мере злободневным может быть произведение о событиях середины прошлого века? Да, в фильме есть фраза, вложенная в уста того же главного героя, применимая к поведению Соединенных Штатов на Ближнем Востоке. С другой стороны, программа по внедрению демократии туда, где ее еще нет, заявлена и осуществляется Америкой уже довольно давно – в рамках общей «опекунской» программы. А то, что тема «свободы» - непреходящая конъюнктура… Похоже, это так.

Что же происходит в фильме, сюжет которого основан на подлинных событиях? Начинается он в 1958 чествованием уже заслуженного деятеля телевидения Эдварда Марроу; мы узнаем, что виновник торжества прежде, чем стать таковым, терпел притеснения, и чуть было не расстался с карьерой. Затем действие переносится в 1953 год (джазовая певица поет о закате радио и о блестящем будущем его преемника, телекомпания Си-Би-Эс в расцвете, здесь делают свое дело «с огоньком», но и с сознанием личной ответственности каждого сотрудника), когда сенатор от Висконсина Джозеф Маккарти, председатель сенатской комиссии Конгресса США по вопросам деятельности правительственных учреждений, открывает охоту на мифических и при этом вполне из плоти и крови «коммунистов». Команда выпуска новостей программа во главе с ведущим аналитической программы «Своими глазами» Эдвардом Марроу, авторитетным журналистом, проявившим себя еще во время Второй Мировой войны, не может отмалчиваться. Марроу, поддерживаемый коллегами и стращаемый начальством, вступает в одиночную борьбу с Маккарти. Он рискует, но знает, что гораздо больше рискуют те, кто выбрали конформизм.

Фильм читается как пособие по честной журналистике, и пособие увлекательное. Марроу строит свою полемику с Маккарти на сугубо профессиональных, безукоризненно-корректных, «джентльменских» методах: никакой нечистоплотности, никакой мелочной клеветы – факты плюс очень деликатный комментарий. Неужели нам не странно, что столь скромное оружие бьет в цель – нам, свидетелям настоящих «грязевых ванн», устраивавшихся отдельными телевизионными виртуозами своим куда более бледным жертвам из парламентских коридоров и правительственных кабинетов? Нас не удивишь ни публичным процессом, ни войной между властью и ее эфирными критиками.

Доренко, нападавшему на Лужкова с самыми причудливыми обвинениями, стоило бы поучиться у Марроу. Оказывается, не оскорбляя оппонента, можно не на шутку его разозлить. Оказывается, просто сказав правду, можно тронуть чью-то совесть и добиться результата. Марроу не берет Маккарти на мушку, а всего лишь наводит на него фокус. И тем побеждает. Потому что обнаженное зло беззащитно. Зло имеет силу, пока наряжено в порфиру пафоса. Марроу показывает Маккарти как он есть: вот сенатор, а вот точная цитата «из сенатора» - все прозрачно, не придерешься. Комментарий как доходчивое объяснение развенчивает злого вещуна. Он растолкован, препарирован, атрибутирован, поставлен на полку – и вот грозного инквизитора нет, остается нелепый бюрократ, посредственный оратор, не к месту приводящий классические строки.

Это на сегодняшний день, пожалуй, едва ли не единственная картина о СМИ, не пытающаяся раскрыть подноготную журналистского мира во всей ее неприглядности. Команда Си-Би-Эс в фильме демонстрирует корпоративность с ее лучшей стороны. Здесь и принцип «один за всех и все за одного», и единодушие в политических взглядах, и подлинное равенство.

Что касается художественных достоинств, то фильм напоминает крепко слепленный, упругий снежок, холод от которого не жжет ладони. Даже документальная хроника маккартистских слушаний, вставленная в фильм, кажется срежиссированной «той же рукой», что и аппетитно-лаконичные мизансцены. «Доброй ночи и удачи» - производственное кино, сделанное по правилам производственного кино: не занятно, но интересно, не драматично, но напряженно, не роскошно, но элегантно, как образчик промышленного дизайна, переливающийся полированным металлом.

В кадре и за кадром – джаз, издалека сияют «звезды» 50-х. «Золотой Век» Америки воссоздан Клуни в «серебре» черно-белого изображения. Слово – серебро, а «Доброй ночи и удачи» фильм не только о хороших, порядочных людях (хоть и это не мало), но и о Слове. Радио вроде бы ушло на покой, однако и телевидение еще не превратилось в скороварку зрелища. Звучащее Слово по-прежнему высоко держит голову. В фильме постоянно говорят, анализируют чужие слова, продумывают свои. Слова вступают в схватку, и торжествует сильнейшее – то, которое тише, яснее и чище.